Ветеран войны во Вьетнаме
Воспоминания и творчество
Скреблюков Алексей Иванович

Воспоминания и творчество. Оглавление.


[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ]

Скреблюков Алексей Иванович

СПЕЦКОМАНДИРОВКА

Скреблюков Алексей Иванович
Ветеран войны во Вьетнаме полковник Скреблюков Алексей Иванович, кандидат военных наук, профессор

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Добровольцы

В начале 1965 года я проходил службу в должности командира радиовзвода зенитно-ракетного полка 26 Мукденской ЗРД. Местом дислокации штаба полка был город Иркутск. Фактически батарея управления полка размещалась на расстоянии 46 км от Иркутска. В четырех километрах от нашего объекта виднелась церковь села Урик, построенная еще декабристами.
Откуда мне было тогда знать, что день моей помолвки - 13 февраля 1965 года - совпадет с подписанием в США Программы «ROLLING THUNDER» («Раскаты грома») о начале «… проводимых совместно с Южным Вьетнамом взвешенных и ограниченных воздушных рейдов по выборочным целям на территории ДРВ».
К этому времени Южновьетнамскому правительству остались только большие города, а большая часть территории Юга уже находилась в руках Национального фронта освобождения. В феврале в Ханой с официальным визитом прибыла делегация во главе с Председателем Совета Министров СССР А.Н.Косыгиным. Во время пребывания нашей делегации ВВС США вновь совершили налеты на ДРВ. Это была демонстративная акция не только против ДРВ, но и против СССР. Солдаты нашей батареи на митинге гневно осудили провокацию.
Своеобразным «подарком» к моей свадьбе 28 февраля 1965 г. стал приказ президента Джонсона о переброске из США двух батальонов морской пехоты в город Да-Нанг. Так был сделан первый шаг на пути ввода американских войск во Вьетнам. А следующим стал массированный воздушный удар ВВС США по Северному Вьетнаму 2 марта 1965 г. 3 марта принимаю доклад от замкомвзвода старшего сержанта А. Набокова о положении дел во взводе. Сержант Александр Набоков с нескрываемым волнением и тревогой доложил, что ночью ВВС США нанесли удар по ДРВ. В подтверждение сказанного вручил двадцать четыре рапорта о добровольном желании моих подчиненных защищать ДРВ. Конечно, во взводе все знали, что у лейтенанта медовый месяц только начался. В глазах подчиненных так и светилось: «Что, лейтенант? Слабо с нами идти воевать??» Не моргнув и глазом добавил свой личный рапорт в общую стопку.
Ходатайство командира батареи капитана В.М. Кукленкова о направлении нас во Вьетнам добровольцами и папка рапортов легли на стол командира полка полковника А.И.Матвеева.
Командир батареи управления капитан Владимир Михайлович Кукленков, ветеран Великой отечественной войны, одобрительно отнесся к нашей инициативе, но сам рапорт тем не менее не написал… Не понаслышке знал капитан В.М. Кукленков, что война - это не увеселительная прогулка, а опасный и неблагодарный труд. В составе 26 дивизии ПВО прошел он горнило войны в Корее. Знал Владимир Михайлович, что обязанности перед только что созданной семьей не менее важны, чем желание справедливого возмездия и потребность активного патриотического действия. Мягко и настойчиво обращался он к восторженному лейтенанту, каковым я был в ту пору: «Взвешено ли это решение? Осознаны ли его последствия?». Обдумано. Осознано.
Мне в ту пору не верилось, что из множества поданных рапортов взгляд кадровика остановится на моем. Да разве и думается о таких вещах, когда тебе только 20 лет, а рядом уже жена - обожаемая и красивая женщина. Впереди - май, отпуск, поездка к родным жены - я ведь еще даже и не знаком с ними! А какое грандиозное количество планов по оборудованию коммунальной комнаты (в 16 кв.м.) в Иркутске! Ведь там пока, кроме солдатских кроватей, тумбочки, стола да двух стульев, ничего нет. Гордостью нашей семьи стали плюшевая красная скатерть, шикарное ватное одеяло и хрустящее белье – приданое жены. Но по-настоящему богаты мы были своими чувствами, оптимизмом и любовью! А ведь лейтенантская служба далеко не легка: с понедельника круглосуточно находишься возле личного состава в подразделении, и только в пятницу (да и то не всегда!) удается приехать к молодой жене в Иркутск. Но прежде чем ее пригласить в коммуналку, комнату приходится протопить. После этого спортивным бегом в студенческое общежитие - уговаривать ночевать дома, клятвенно заверяя, что температура в комнате не меньше + 30oC. Суббота и воскресенье - отдых, а в понедельник, к 9.00, на попутках обратно на службу в Урик. Жена из остывшей коммунальной комнаты стремительно перебирается в студенческое общежитие до следующей пятницы, если, конечно, не назначат мужа ответственным по батарее. Вот как весела ты, лейтенантская жизнь!!!
В мае отпуск мне не предоставили – решался вопрос о формировании первой группы добровольцев для подготовки к командировке в Братске. Китайцы подготовленную группу не пропустили через границу. Так мне повезло: на 14 дней я получил отпуск. На станцию Лебяжье-Сибирское Курганской области (родину жены) поезд прибыл поздно вечером. В отпуске познакомился с родными жены: матерью Баженовой Федосьей Никифоровной, сестрой Ниной и братом Вадимом.
По возвращении из отпуска началось формирование группы специалистов, около 200 человек, для обучения и подготовки к «службе на местности с жарким влажным климатом». На беседе у начальника отдела кадров дивизии подполковника Бачурина, кроме стандартных вопросов о прохождении службы, нарушениях дисциплины и взысканиях по строевой и партийной линиям, последовал и такой: «Товарищ лейтенант, нам известно, что вы недавно женились и что ваша жена ждет ребенка. Возможно, вам стоит подумать еще раз о поездке в спецкомандировку? Ведь не на прогулку едете и не на неделю, а на целый год». Защемило что-то в душе, но вида не подал, успокоил подполковника, что приехала теща и еду в командировку с согласия жены. Да, Марина отпускала меня, только потом отвернулась и слезы вытерла, чтобы я не заметил…
Через неделю нашу группу отправили в г. Кьяхта, Бурятской АССР. До монгольской границы - около одного километра. Это старинный военный городок, в котором все напоминает об его удивительной истории. Живем мы в бывших казармах казачьего полка, вдали - казачья церковь, переоборудованная под гарнизонный клуб. В бане – удивительная, с топкой из подвала, парилка, обогреваемая громадным конусообразным камнем, как в древнем Самарканде.
Подготовкой младших специалистов для войск связи занимались преподаватели разных военных вузов и офицеры-штабисты. Готовили хорошо. Сначала обучали нас, офицеров, а потом уже мы проводили занятия с младшим военным составом. И мы, и солдаты четко осознавали серьезность происходящего. О нарушениях дисциплины не было и речи. Одновременно приехала большая группа врачей для тщательно исследования и подготовки к тропическому климату. Из числа добровольцев отчислили в свои части недисциплинированных, склонных к чему-то…, с фамилией не совсем славянской …, у кого родственники были в краях, не столь отдаленных и т.д. Подготовительный период занял два месяца.
А у меня был праздник – на неделю приехала жена. Мне разрешили ночевать не в казарме, а в гостинице. Я гордился своей женой - она единственная, кто приехал навестить мужа. Вместе прислушивались к нашему «Андрюше» (будущей дочке), смеялись, что и ребенок рад встрече с отцом. Признаться, я сильно переживал, оставляя своих близких и дорогих людей.
На военном грузовике отвез жену на станцию Хоронхой, посадил на поезд до Иркутска и с тяжелыми мыслями возвратился в Кьяхту.
В середине августа нас срочно отправили в Иркутск без права посещения родных. Поселили в казарме, предупредили о встрече с большими военными начальниками. На следующий день из Новосибирска специальным рейсом прибыли все члены военного совета 14 Отдельной Армии ПВО во главе с Героем Советского Союза генерал-полковником Сапрыкиным. Каждый солдат и офицер был утвержден Военным советом, на котором также присутствовали командир дивизии генерал Гущо, замполит дивизии полковник Салюк, секретарь Иркутского обкома партии Щетинин и др.
В Ленинской комнате ждем, когда пригласят. Первым пошел начальник штаба полка подполковник Сегал, беседа продолжалась достаточно долго. Вышел весь красный, не заходя к нам, уехал в свой родной полк. По комнате шепот – НЕ ПРОПУСТИЛИ!!!! У меня дрогнуло в груди - узнают, что жена беременная, тоже не пустят!!
Мой предшественник, лейтенант Крылов из соседнего полка вышел из кабинета со словами: «Мне присвоили очередное воинское звание - старший лейтенант». Выяснилось, что он пожаловался командующему о переходе в лейтенантском звании более 6 месяцев. Вот и моя очередь, захожу. Командующий внимательно знакомится с документами. Спрашивает, есть ли какие просьбы, готов ли выполнять задачи. Отвечаю соответственно, что просьб нет, приказы Родины исполнять готов. Скорей бы утвердили!! Ан нет. Представляющий документы подполковник Бачурин командующему показывает на отдельный листочек. Следует вопрос: «С кем останется беременная жена?». Отвечаю давно заготовленное: «Товарищ командующий, мать жены специально переехала к нам. Жена не возражает, чтобы я поехал в командировку». Командующий: «У тебя, лейтенант, настоящая жена советского офицера! Утвердить кандидатуру лейтенанта А.И. Скреблюкова для отправления в спецкомандировку». Выхожу с кабинета, друзья расспрашивают, какие вопросы задают, как отвечать? А у меня радость, Военный совет доверил мне защищать интересы Родины с оружием в руках. После утверждения всю нашу группу привезли в Иркутский гарнизонный магазин военторга. Под руководством работников магазина нам предоставили возможность на свой вкус одеться в гражданскую одежду. По тем временам выбор был большой. Каждый имел право выбрать пальто демисезонное, плащ, шарф, шляпу, шляпу для юга, перчатки, костюм, два свитера, рубашки, повседневные брюки, туфли, босоножки, ботинки с длинными голенищами из жесткой телячьей кожи и необходимую мелочь. Даже большой чемодан вручили. К сожалению, все чемоданы были одного размера и одного цвета. Хорошо, что я живу в Иркутске! Все занес домой, а ТУДА (мы еще точно не знали куда, а если и догадывались, то никому не говорили) взял самое необходимое.

Дорога во Вьетнам

Утром 31 августа 1965 года нас собрали в гарнизонном доме офицеров и сообщили, что место спецкомандировки – Демократическая Республика Вьетнам (ДРВ). Время убытия - 6.00 1 сентября. Попросили с этого момента военный городок не покидать, ведь время отъезда и место выполнения боевых задач являются государственной тайной. Представитель в гражданском платье нам рассказывал в течение несколько часов военно-политическую обстановку в Индокитае.
Мы узнали, в частности, что Вьетнам - это аграрная страна. Поэтому 80 % населения проживает в сельской местности. Основная продовольственная культура - рис. Территория Вьетнама составляет 330 тыс. кв. км. Протяженность с севера на юг 1750 км, с запада на восток 600 км. 3 800 км береговой линии. Население состоит из более 50 национальностей и народностей, насчитывая около 80 млн. человек. Из не вьетнамцев (кинь) 88% составляют китайцы (хоа), 4% - народности тхай, мыонг, мео и др. Климат тропический муссонный. Весной и осенью погода неустойчивая - на побережье обрушиваются тайфуны. Средние температуры мало изменчивы и колеблются от +25oC до +29oC.
Большая часть местности гористая. Почти 40% территории покрыта лесами. (Джунгли, манговые леса). Вдоль побережья крупных рек – Меконга и Красной – расположены плодородные низменности. Во время периода дождей эти реки разливаются, и уровень воды в них кое-где превышает более десяти метров. Славится страна многочисленными горными реками с быстрым течением и большим количеством порогов.
Ханой - столица Вьетнама. Интересна легенда его создания. В 1010 году император Ли Тхай То, основатель династии Ли, решил перенести столицу из Дайла в стратегически более выгодный район. Когда корабль причалил к берегу, императору вдруг причудился сказочный золотой дракон, взлетающий в небо. Это посчиталось хорошим предзнаменованием, и он решил назвать новую столицу Тханг Лонг, что в переводе означает «Взлетающий дракон». Крупные города Вьетнама - Хайфон (промышленный центр и морской порт), Намдинь, Винь, Тханьхоа, Хонгай. На юге Сайгон, Дананг, Нья Чанг. Каждый город славится своей историей и достопримечательностями. Взять, к примеру, Нья Чанг. Он известен чамскими храмами. Строительство началось еще в VIII веке, а закончилось в ХII. Сохранились, правда, всего четыре башни. Одна из них посвящена богу Шиве, другая богу Ганеше, третья (самая высокая) - богине Ума, жене бога Шивы. У входа в четвертую башню - статуя бога Шивы с четырьмя руками, восседающего на спине буйвола. Интерьеры храмов полностью сохранились, в них до сих пор молятся богине По Ногар, которая научила людей искусству выращивания риса.
Надо ли говорить, как захотелось мне увидеть эти храмы? Слушал докладчика и верил, и не верил, что через два дня придется жить в джунглях и бродить по манговым лесам!!
Второй докладчик, наверное из МИДа или ГРУ, обрисовал военно-политическую обстановку в Индокитае. К середине 1965 года численность американских войск в Южном Вьетнаме увеличилась за год с 30 тыс. до 200 тыс. человек. Кроме того, имелось 56 тыс. моряков и летчиков на кораблях 7-го флота. К этому следует добавить войска союзников США - южнокорейцев, австралийцев, и новозеландцев, насчитывающих 25 тыс. человек. Численность Южновьетнамской армии (Сайгонский режим) составляла 600 тыс. человек.
Война стала повседневной реальностью Вьетнама. Начиная с апреля 1965 года, американцы начали наносить воздушные удары не только по военным объектам, но и по столице и городам. В этой войне юг превращался в огромный фронт, а север приобретал роль огромного тыла.
С каждым докладом все больше начинал понимать, с каким сильным и коварным врагом придется иметь дело. Суровее стали лица моих товарищей, в том числе однополчан: лейтенантов В.Булгакова, С.Вагина, А.Бородина.
С грустными мыслями готовимся к вылету. Каждому выдали заграничный паспорт. Удостоверение личности и партийный билет сдали представителям 10 Управления Генерального штаба. Завтра в путь. На ночь отпросился домой у старшего группы. Утром 1 сентября нас в автобусах привезли в аэропорт. Время вылета, но что-то не так и командира дивизии генерала Гущо приглашают в здание аэропорта. Через час нам следует команда сесть в автобусы для отправки в Красный городок г. Иркутска. Вспоминаем о плохой примете возвращения. Ночуем в солдатской казарме. В 4.00 2 сентября по тревоге поднимаемся, быстро садимся в автобус и едем в аэропорт. В автобусе и аэропорту тишина. Боимся сглазить, вдруг снова отбой поездке.
В отдельном зале быстро и формально проходим пограничный контроль. На проводы группы прибыл командующий, с ним еще несколько человек. Пожелание одно, чтобы все возвратились на Родину после успешного выполнения задания. Группа в самолетах ИЛ-18. В салон зашел командующий с напутственным словом. Ну, все, кажется, полетим! У всех приподнятое настроение. Сыпятся шутки и смех. Узнаем, что самолет военный, а летчики тоже военные и не раз были во Вьетнаме. На вопрос, что мы с собой взяли, и после нашего рассказа о категорическом запрещении брать спиртное и съестное, летчики сильно загрустили. На наши недоуменные вопросы типа «а что же брать??» они хитро заулыбались: «Прилетите – узнаете!!».
Взлет – полет. Через час пересекли Монгольскую границу. Не отрываясь от иллюминатора, наблюдаю за ландшафтом. Сплошной песок и горные хребты. Кое-где они покрыты лесом. Иногда просматриваются улусы и пастбища. Много бродячих стад лошадей, коров и овец. Вдали за барханами показалась какая-то полоска. На правах специалиста авиации (свою родную форму ВВС я носил до самой командировки!) у экипажа узнаю, что это Великая Китайская стена! С радостью делюсь новостью с товарищами. Все любопытные собрались на правый борт, чтобы посмотреть на одно из чудес света. Внезапно самолет резко накренился на правую сторону. Из кабины пилотов выскочил штурман с криком на весь салон, чтобы мы прекратили раскачивать в небе самолет!
Приземлились в Пекине. К тому времени в Китае полным ходом шла культурная революция. Из громкоговорителей доносилась торжественная мелодия «Интернационала». В то время это был гимн КНР. Мне стало любопытно, как они перевели Интернационал на свой язык, лексика которого состоит сплошь из свистящих фонем?? Но вопрос остался без ответа, ведь слов в гимне нет.
Спускаемся по трапу, нас встречают работники советского посольства и китайские представители. В комнате отдыха аэропорта поразила необычайная чистота и блестящий, как свежий лед, мраморный пол. Осторожно проходим и садимся за столы. На каждом - цитатники Мао Дзе Дуна, его фотографии, значки и листовки. Мы не клюнули на дармовщину, отодвинули литературу от себя и стали ждать обед.
Через некоторое время стена нашего зала открылась, и перед нами появился большой длинный стол. На нем множество блюд. Внушительное зрелище представляла середина стола: море разливанное спиртного, среди которого коньяк, водка, вино, еще что-то непонятное.
Что делать с ними мы просто не знали. С нами ведь еще рядом солдаты. Им категорически нельзя пить! Офицеры опять же при исполнении чего-то…, но пить им можно. Но тогда зачем на столе все это??! Все внимание на старшего группы, а он смотрит на представителя советского посольства с почти гамлетовским вопросом в глазах, только это не «быть или не быть», а «пить или не пить?»
Представитель посольства поднялся и дал команду: «Прошу ВСЕХ наполнить бокалы». Офицеры быстро завладели коньяком, солдаты начали с напитков, но потом стремительно перешли на вино и покрепче.… Первый тост был за советско-китайскую дружбу. Начали пробовать заморские блюда. Официантки на хорошем русском языке объясняли нам, где креветки в специальном соусе, яйца черепахи, плавники из акулы и т.д. Пока мы справлялись с закуской, подали горячие блюда, одно, еще одно и еще. Мы уже наелись и напились, а официанты все несли и несли. Жаль, в самолет нельзя все перенести. Лететь еще долго.
После обеда нам организовали прогулку по Пекину. Мы отметили, что город чистый и зеленый. Редко где видны автомобили. В основном велосипеды, мотоциклы и рикши. Первая поездка на реку Янцзы. На то место, где «Великий кормчий» Мао Дзе Дун с несколькими сотнями китайских юношей переплыл реку. Солидная река, вода мутная и течение приличное. Значит, вполне здоровый мужик. Похоже, для осознания этого китайцы на реку нас и привозили.
Дворец императора посмотрели только снаружи. И, тем не менее, ощутили потрясающее восхищение искусством древних китайских зодчих. Следующим объектом экскурсии была центральная площадь Пекина Тяньаньмынь, что в переводе означает площадь небесного спокойствия.
Площадь Тяньаньмынь – одна из крупных площадей мира. Она является административно-политическим центром города. Площадь обрамлена разностильными зданиями. На севере – это Ворота Тяньаньмынь, верх которых служит трибуной для правительства во время военных парадов. В южной части также находятся Ворота Цяньмэнь – остатки древней стены Пекина. На западе возвышается Дом Народных собраний. В центре площади высится монумент – Памятник народным героям, посвященный жертвам революции.
Великолепный брусчатый камень под ногами. Вокруг нашей группы начали собираться молодые люди. Худые, в полувоенной однообразной зеленой одежде не первой свежести. Злые черные глаза. Казалось, только и ждали команду, чтобы хорошо одетых, сытых и немножко навеселе советских граждан отправить в свою коммуну или в другое место на перевоспитание. Такими навсегда мне запомнились хунвейбины.
Памятник народным героям охраняют два солдата с самозарядным карабином Симонова, знакомым мне оружием по училищу. В Москве пост номер один (мавзолей Ленина) охраняют тоже с карабином СКС, но какая у наших ребят выправка, какой строевой шаг при движении часового на пост. А как стоят часовые – не моргнут, не пошевелятся! А здесь что? Два часовых возле памятника бродят вокруг, разговаривая при этом друг с другом и с окружающими, а одеты вообще в повседневную форму из хлопчатобумажной ткани. На ногах - подобие кед. И окончательно они меня разочаровали, когда на карабине я заметил грязь.
На этом наша пекинская прогулка закончилась. Во второй половине дня нас отвезли в аэропорт, и мы продолжили полет с промежуточной посадкой в Чанша, где была короткая экскурсия по городу. Перед отправкой самолета китайцы загрузили нам много арбузов. Самолет поднялся и взял курс на юг.

Начало неожиданностей

Несколько часов летим над Китаем. Через иллюминаторы наблюдаю за бескрайним морем зелени. Как на кривой шахматной доске можно рассмотреть рисовые поля с изумрудно-зеленым цветом. Летчики объявили, что мы пересекли границу Вьетнама. Все всматриваются в иллюминатор. Нет, пейзаж не изменился. Те же горы, зеленый лес и рисовые чеки. Самолет идет на посадку и сходу садится на ханойский аэродром Залам. С чувством радости и тревоги мы вступили на землю Вьетнама.
В аэропорту нас должен был встретить старший группы советских военных специалистов Учебного центра ЗРВ в ДРВ генерал Баженов Николай Васильевич, а также группа вьетнамских военных и советские специалисты, приехавших в марте и в июле 1965 года. Возле самолета никакого генерала не оказалось. Рядом развернуты палатки с ужином. Мы добавили к ним китайских арбузов и стали ждать генерала. К нам подошел мужчина средних лет в резиновых сандалиях с веревочкой между пальцами, в какой-то шляпке на голове и пригласил всех нас к столу. К своему изумлению узнали, что это и есть генерал Н.В. Баженов. Ужин еще был организован по-русски. Подошли наши специалисты, поздравили с благополучным прибытием и сразу задали вопрос: «Вы сколько селедки и черного хлеба привезли??» Для нас это было несколько неожиданно. Молча смотрим друг на друга. Видя наше замешательство, ребята с грустью и недовольством пожимают плечами. Летчики с досадой улыбаются: «А мы ведь говорили, что брать надо не пальто и рубашки…» Первый прокол в командировке. На аэродроме наши служебные (синие) паспорта были переданы представителю Советского посольства. Так мы оказались полностью без личных документов. По сегодняшнему определению самые настоящие бомжи. К месту первого расположения мы добрались на старых трофейных французских автобусах лишь вечером. Дорога была изрыта воронками от бомб. Автомобили ехали с минимальными огнями. В населенных пунктах сплошная темнота - соблюдение светомаскировки. Возле самого Ханоя нас остановили на КПП. Полицейский внимательно изучил наши документы, заглянул в автобус и когда переводчик сказал, что мы советские (линьсо) широко заулыбался и, помахав рукой, открыл шлагбаум. Ханой нас встретил спокойствием и размеренностью. Хотя город был мало освещен, поражало множество гуляющих людей на улицах. Немногие машины, движущиеся по узким улицам, прерывистыми сигналами постоянно требовали уступить им дорогу. Не верилось, что страна ведет такую жестокую войну и с таким грозным врагом. Переехали металлический односторонний мост через Красную реку.
Поездка по городу оказалась достаточно долгой. Поэтому, когда мы подъехали к окраине города, ханойцы ложились спать. Во дворах или прямо на тротуарах стелили циновки и, не укрываясь, погружались в глубокий ночной сон. Для нас это было странным и удивительным, а переводчик объяснил, что днем каменные дома сильно нагреваются и ночью в них невыносимо душно. Вот люди и спят на улицах или во дворах. Ведь для вьетнамца двор или улица – это продолжение дома.
Через два часа выехали с города. Нас окружила сплошная темень. Узкая дорога к нашему лагерю оказалась разбомбленной. Пришлось делать объезд. От липкой вечерней жары наша одежда пропиталась потом. Через открытые окна вместе с горячим воздухом автобус наполнялся комарами и мошкарой.
К середине ночи добрались до нашего лагеря. Не включая свет, нас распределили в одноэтажном временном бараке, поделенном на комнаты. На окнах циновки. Металлические солдатские кровати с матрасами и простынями. Всю одежду сняли на просушку, повесили на кровати. После такого трудного дня сон не шел. Вспоминалось увиденное за эти сутки. Переживал за жену, как она там – без меня…
Кажется, и не спал, но откуда взялась сирена? Почему она воет? Почему вьетнамец бьет в рельсу? Налет американской авиации?? А что делать нам?? Куда бежать? Где бомбоубежище? Послышались выстрелы зенитных орудий и длинные пулеметные очереди. По ком стреляют? Даю команду подчиненным: «Подъем! Тревога!!» Выскакиваем на улицу, неимоверную темень прорезают пулеметные и орудийные трассы. По небу, неуклюже разыскивая самолет, бродит одинокий прожектор. В небе нарастающий гул самолетов. Злость распирает мою грудь из-за чувства бессилия. Солдаты возле меня, как цыплята возле клушки. Не выдавая страха, подаю команду: «Ложись!» Первым падаю в какую-то жижу. Солдаты лежат рядом. Самолеты пролетели над головами, но взрывы раздались где-то в стороне. Казалось, что прошло очень много времени, а конца этому хаосу все не видно. Первыми улетели самолеты, за ними замолкли зенитки и пулеметы, один прожектор долго искал кого-то в черном тропическом небе.
Грязные, но гордые только что пережитым «крещением», мы взглянули друг на друга и внезапно… расхохотались. Выскочили из помещения в одних трусах и повалились в жижу! Просто цирк, да и только! Быстро побежали в душ смывать прилипшую грязь. В других подразделениях пришлось солдат искать намного дольше…
Позже мы выяснили, что американская разведка узнала о прибытии группы советских специалистов и месте их размещения и приготовила встречу. Однако вьетнамцы в трех километрах от нашего лагеря развернули ложную позицию, осветили ее и развернули на ней бурную деятельность. В ту ночь и был нанесен удар по ложной позиции. А мы отделались легким испугом.

Первые задачи

Недалеко от Ханоя, в учебном центре №2 на базе 238 зенитно-ракетного полка, мы проходили акклиматизацию и подготовку к жизни в условиях войны и жаркого климата. Одновременно нас привлекали на ремонт и регламентные работы техники связи на боевых позициях в ракетных дивизионах. В то же время формировались подразделения для усиления двух зенитно-ракетнных полков.
Нам повезло с погодой. Температура спала до 35oC - 40oC днем и до 30oC ночью при 100% влажности. Особенно трудно было в первые дни. Над кроватью в районе потолка висела зачем-то марля. Вначале ей не придали никакого значения, но, проснувшись ночью от боли, поняли, что это наше спасение от москитов. Утром все ребята были искусаны, и от каждого укуса на теле появлялся волдырь. Эти волдыри до чрезвычайности чесались и превращались постепенно в страшные язвы. Москитов мы называли не иначе как «мессершмитты». Даже если в такую жару надевался пиджак, то летучие звери прокусывали его насквозь, уже не говоря о рубашках и майках. При высокой влажности и бактериальной насыщенности воздуха даже малейшая царапина не заживала месяцами. Донимала потливость. Рубашка, только что надетая, буквально через полчаса становилась абсолютно мокрой. Да и вообще сушить одежду бесполезно. За ночь она совершенно не высыхала.
От пота в паху и под мышками образовывались опрелости, как у младенца. Это отражалось на походке. Идет русский богатырь под два метра ростом с широко расставленными ногами и приподнятыми локтями рук. Малорослых вьетнамцев это забавляло. Но они не смеялись. Понимали, видимо, наше положение. К каждой группе был прикреплен переводчик, который помогал нам освоить вьетнамский язык. В первый день мы выучили все цифры до миллиона и более. Зная по-вьетнамски цифры первого десятка (мот, хай, ба, бон, нам, шау, там, тин, …), и прибавляя к первой цифре любую другую, можно получить новое число. К примеру : мот мот = 11; мот мот мот = 111; мот мот мот мот = 1111. Проще быть не может.
Своеобразным показался нам и вьетнамский язык. Слово в нем имеет собирательное значение, общее для рода и вида. Например, Му – значит корова (в том числе теленок, бык, вол, буйвол). Мяу – кошка ( кот, котенок). Тя – конечно, собака со всем своим выводком! А все, что находится в воде – Ка. В русском языке, к примеру, вся живность водоемов имеет свое название: карась, щука, рак, змея. Соответственно все это у вьетнамцев будет просто «Ка». Вот вьетнамка, продавая на рынке рыбу и морских змей, и кричит на весь базар: «Ка, Ка, Ка». Правда, от фонетики (то есть от произношения звука) зависит лексическое значение слова. Вот и прислушивайся к высоте и длительности звука «а», чтобы определить, что именно тебе предлагают: хорошую рыбу или злую змею. Через неделю мы уже немного могли общаться с вьетнамцами без переводчика.
Пока формировали группы, меня с рядовыми Александром Шатровым и Владимиром Татаевым командировали на боевую позицию в зенитно-ракетный дивизион 238 ЗРП, где не работала радиорелейная станция Р-401. На стареньком легковом автомобиле «Варшава» (модернизиованная наша «Победа») с переводчиком и с охраной рано утром отправились в дорогу. Предстояло преодолеть порядка 70 км. Дивизион находился в горах, южнее нашего учебного центра.
Кто не был в ту пору во Вьетнаме, вряд ли может себе представить, что это за дорога. Между рисовыми чеками насыпана небольшая полоса так называемой дороги, изрытая колесами подвод и машин с многочисленными воронками сброшенных американских фугасных бомб. Небольшие ручьи и реки были вообще непреодолимым препятствием. Главной мишенью авиации США и были мосты через эти реки. Несколько раз перед разрушенным мостом нас разворачивали на объездную дорогу. Последний десяток километров поднимались в горы через джунгли. Узкая дорога проходила как в тоннеле, со всех сторон обвитая лианами и вьющимися растениями. Вдоль дороги в скалах оборудованы площадки и капониры для установки зенитно-артиллерийских орудий и боевой техники. Несколько раз на КПП проверялись наши документы. Неожиданно показались замаскированные сетями и деревьями боевые машины зенитно-ракетного комплекса С-75 «Двина».
На вооружение Советской Армии он был принят в 1957 г. ЗРК состоит из радиолокационной станции наведения, станции разведки и целеуказания, двухступенчатой зенитной ракеты, шести пусковых установок, транспортно-заряжающих машин и средств электропитания. Для связи использовались радиорелейная станция Р-401 и УКВ радиостанции Р-109. Именно этот комплекс прервал полеты американских разведывательных самолетов над нашей страной. Для безнаказанных полетов над СССР ЦРУ заказало компании "Локхид" высотные самолеты У-2. Они могли летать на высоте до 24400 м, были оснащены фоторазведывательной аппаратурой, не имели вооружения. С момента создания и до мая 1960 г. эти самолеты безнаказанно бороздили наше небо. 1 мая 1960 г. американцы решили во время парада в Москве пролететь над Красной площадью. Самолет Пауэрса шел со стороны Средней Азии. Его полет отслеживала наша радиолокационная система ПВО. Батарея комплекса С-75 выпустила 2 ракеты. Одна из них сбила наш самолет, вторая разрушила хвостовое оперение У-2. Пауэрса схватили и связали колхозники, впоследствии он получил 8 лет, а в 1962 г. его обменяли на нашего легендарного разведчика Рудольфа Абеля.
Во Вьетнам первая группа советских военных специалистов (около 100 человек, в основном ракетчики, зенитчики) прибыла в ДРВ в апреле 1965 года в соответствии с межправительственными соглашениями между СССР и ДРВ. Возглавлял эту группу полковник А.М. Дзыза.
Перед группой была поставлена задача – в кратчайший срок подготовить и ввести в действие первые два зенитно-ракетных полка (ЗРП) ВНА.
Ввиду сложившейся на тот момент тяжелой военной обстановки (ежедневные массированные бомбардировки американской авиации территории ДРВ), обучение вьетнамских ракетчиков велось в форсированном режиме по принципу «делай, как я». Ребятам работать приходилось по 14 – 15 часов в сутки при 40-градусной жаре и высокой влажности. Несмотря на это, уже к июлю 1965 года учеба в основном была завершена, и 24 июля 1965 года советскими ракетами 63 и 64 дивизионов под командованием майора Бориса Можаева и Федора Ильиных и их вьетнамскими дублерами капитанами Нгуен Ван Тхань и Нгуен Ван Нинь, были сбиты три американских самолета. Это были 399-й, 400-й и 401-й самолет.
Успешное применение советских зенитных ракет повергло американцев в шок. Господство в воздухе и безнаказанность бомбардировок ДРВ для них закончились. Наступала расплата за содеянное. Американцы на две недели прекратили налеты. Летчикам увеличили вдвое оплату за каждый вылет. И только после этого возобновились бомбардировки. Часть летного состава авианосцев была заменена. При этом одной из главных задач авиации США стало обнаружение и уничтожение зенитно-ракетных комплексов.
Ранее на Родине мне приходилось не раз бывать на боевых позициях таких дивизионов. Они, как правило, стационарные, зарытые в землю и бетон. Все аппаратные красиво соединены между собой кабелем. Особенно впечатлила маскировка целого зенитно-ракетного дивизиона. Да уж, вьетнамцев учить и обманывать противника нам не надо! Маскировка и джунгли спрятали боевую технику надежно.
Пытаюсь понять расположение элементов комплекса на площадке. К сожалению, советских специалистов в дивизионе не оказалось. Прежде чем приступить к работе вьетнамский командир дивизиона распорядился нас покормить. Через несколько минут нам принесли в глубоких алюминиевых тарелках рис с рыбой, обильно заправленной соусом и травой. На стол поставили маленькое глубокое блюдечко и две деревянные палочки.
На наше счастье, командир дивизиона заканчивал советское учебное заведение. Он дал команду, и нам принесли ложки. Мы поняли, что не только необходимо учить язык, но и изучать обычаи, кухню, уметь пользоваться теми же палочками. Наш переводчик лихо взял палочки, с большой тарелки переложил часть пищи в малую пиалу и начал есть. А.Шатров и В.Татаев пытаются повторить действия переводчика. Под дружный смех присутствующих содержимое пиалы выливается у них на брюки. Ничего, научимся есть палочками, дайте только время!
После обеда нас отвели к радиорелейной станции. Будка на базе ГАЗ-63 плотно замаскирована деревьями. Возле автомобиля развернута полевая аккумуляторная зарядная станция. Два вьетнамца пытаются создать из разных марок аккумуляторов последовательное соединение для зарядки. Из-за чего-то громко ругаются. Заходим в радиорелейную станцию. О боже, да это не станция, а сплошная парилка Кяхтинского гарнизона. Невольно ищу градусник. Стрелка термометра показывает + 70oC, дальше уперлась в ограничитель. По нашему требованию исполнительный сержант быстро включает вентилятор. В лицо ударило жаром, как после хорошего банного веника. Все понял. Выключаю вентилятор сам. На станции нет отдельных блоков. В недоумении задаю вопрос о пустых глазницах в станции начальнику. Ответ такой: «А мы эти блоки в полевых условиях не используем». «Так это резервные блоки? Блоки автоматической подзарядки аккумуляторов в любой момент могут потребоваться!». Молчание. Для проверки станции настраиваю первый полукомплект на свой второй полукомплект.
Станция в рабочем режиме. Обращаю свое внимание, что на «шильдиках» приемо-передатчиков стерты рабочие частоты. На мой вопрос, где рабочие частоты для проверки связи с корреспондентом, следует ответ, что частоты стерли, чтобы не узнал о них враг (??!!!). После короткого совещания начальник станции с явным нежеланием выдал мне рабочие частоты для проверки связи. На мой вызов корреспондент молчит. Дело туго. В малой аппаратной кроме меня еще переводчик, начальник станции, старший механик В. Татаев и А.Шатров. Выгоняю всех из автомобиля. Вьетнамец приносит ведро воды в рядом оборудованный душ. Обливаюсь водой и снова в аппаратную. Чудес на свете не бывает, если полукомплект настроен на полукомплект и обеспечивает связь, то где вторая сторона при работе? Может, на противоположном конце станция неисправна? Вспоминаю закон радистов: «Если нет связи, ищи причину у себя!!»
Наступила ночь. Тревожную тишину наполнили звуки цикад, мигающими фонариками летает множество светлячков. В джунглях слышны охания и ахания непонятных зверей, а рядом в болоте вдруг по-собачьи залаяли … большие лягушки. Но мне не до наблюдения за экзотическим миром. Связи нет. Расстояние до корреспондента – рукой подать, всего 15…20 км. Вспомнил обучение инструкторов в Кяхте. Машинально вместо 14-метровой антенны подключаю к блоку развязки кусок кабеля. Включаю станцию, настраиваю и чудо: ЕСТЬ СВЯЗЬ!!! Начальник станции в недоумении смотрит на меня. «Как так? без антенны и связь есть! А мы и этот блок развязки хотели снять, он никому не нужен!!!». Быстро даю команду опустить антенну, промываю спиртом высокочастотные разъемы и проверяю полярность частот. Ба, да тут и полярность антенн перепутана!!! К утру радиорелейная линия настроена и выносной телефон подан на командный пункт дивизиона.
О результатах работы доложил командиру дивизиона. Он внимательно выслушал, особое внимание я обратил на недопустимость разукомплектования станции. Он меня заверил, что на первом же собрании личного состава поставит этот вопрос на повестку дня. Его ответ меня слегка удивил. В то время у ВНА не было единоначалия. Комиссар имел право в некоторых случаях отменить приказ командира. Подчиненные тоже имели право обсуждать приказ, не приступая к его выполнению. Все решало собрание личного состава. На мой взгляд, в боевых условиях подобные действия вовсе не способствовали успеху общего дела.
Командир батальона попросил, чтобы я провел занятия по зарядке аккумуляторных батарей. Хорошо, что в батарее управления в Иркутске пришлось заниматься этими вопросами, а рядовой А.Шатров отвечал за зарядку. При проверке зарядной станции обнаружили много аккумуляторных батарей без электролита. Пришлось обучать не только зарядке, но и подготовке электролита, измерению его плотности и многому другому. После занятий командир дивизиона пригласил меня к себе в палатку на ужин «по-русски». Снова рис, кусок курицы, много овощей, ананасы и бананы. В ту ночь ночевали в палатке с сеткой – «москитником». Вечером выгнали прочь всех комаров из-под противомоскитной сетки и легли спать. И все равно приходилось несколько раз вставать, чтобы выгнать комаров из-под марли. И как они туда только залезают? Просто загадка какая-то. Утром благополучно на «Варшаве» убыли в свой учебный центр. По прибытию доложил старшему группы майору Гавриилу Семёновичу Рыжих о результатах поездки. Особую озабоченность высказал по поводу разукомплектования радиорелейной станции. Нашу работу в дивизионе высоко оценило руководство 238 ЗРП. Г.С.Рыжих попросил моего согласия остаться в этом полку советником при начальнике связи полка. На мои возражения, что я командовал только взводом, майор ответил: «Вьетнамские товарищи просят». Пришлось согласиться.
Вскоре получили радостную весть, что дивизион, в котором мы ремонтировали радиорелейную станцию, уничтожил два вражеских самолета. Гордость почувствовал за этот дивизион («наш» уже, знакомый), за советских и вьетнамских специалистов. Доля и моего труда была в этой победе!

Учить тому, что необходимо на войне

Через несколько дней всех специалистов распределили по боевым частям. В каждом зенитно-ракетном полку было от 30 до 40 наших специалистов. С А.Шатровым попали в 238 ЗРП. Советских связистов-специалистов в полку до нашего приезда не было. Начали изучать систему связи полка. А как изучать? Документов по организации связи нет никаких. Схем тоже нет. Через переводчика попытался узнать у исполняющего обязанности старшего связиста об организации связи. Получил четкий ответ – по релейной станции и воздушной линии связи. Вспомнил о стертых рабочих частотах на радиорелейной станции. Понял, что с недоверием старший связист полка относится к молодому лейтенанту. Мы продолжали жить в учебном центре. Каждое утро, после завтрака, нас отвозили на боевые позиции. Вместе со старшим вьетнамским связистом и переводчиком начал работать на технике. Назвать работы регламентными нельзя - это было практическое обучение экипажей радиорелейной станции Р-401, радиостанции Р-118Б и УКВ радиостанций правилам эксплуатации и технического обслуживания. Рядовой А.Шатров уже два года отслужил в батарее управления на должности старшего механика радиорелейной станции. За короткое время экипажи радиорелейной станции и КВ радиостанции средней мощности приобрели опыт технического обслуживания станции. Любопытно было смотреть, как вьетнамцы и мы быстро находим общий язык при работе на средствах связи. Большую часть времени жестикулируем, если что-то непонятное - изображаем функциональным рисунком или схемой. При крайней необходимости обращаемся к переводчику. Хорошо, если переводчик имеет техническое образование или работал с инженерами, тогда он помогает легко обучать. К своему удивлению быстро схватываю значение вьетнамских технических терминов и их предназначение. Их достаточно много: резистор, транзистор, электроны, вакуум, конденсатор, струм (ток), пинцет, реле, магнит и т.д. Это очень помогало в общении по техническим вопросам.
Через неделю отчужденность пропала. По большому секрету старший связист признался, что воевал в Южном Вьетнаме и что он член Партии Трудящихся Вьетнама (ПТВ). Пришлось и мне тоже колоться, признался, что тоже член КПСС.
Однажды, во время работы ранним утром внезапно затявкали батареи 37-миллиметровых зенитных пушек. Все быстро вышли из радиостанций. Вдруг из-за ближайших сопок на высоте не более 200 метров несутся на нас два пятнисто-зеленых самолета. Летят прямо на нас. И с каждой секундой делаются неимоверно громадные и грозные. Мы бросились в рассыпную, ища защиту в матушке-земле. Несколько мощных взрывов ракет класса «воздух-земля» вздыбили землю в нескольких десятках метров от нас. Одновременно длинные пулеметные очереди, выпущенные самолетами, прошили близлежащие постройки. Это был первый обстрел и бомбежка нас на земле Вьетнама. Их будет много, но всех не запомнишь и не опишешь, но первый и последний – на всю жизнь…

Подготовка учебной базы связистов – ремонтников

В конце сентября меня вызвали в Советское посольство на беседу. Встретил меня майор Громов Александр Иванович. Был задан один вопрос: «Наземные и самолетные радиостанции для связи с авиацией знаешь?» «Учил в Харьковском военном авиационном училище связи. В войсках практически не работал». «Других специалистов, кто бы знал эти средства в ДРВ, просто нет. Будете обучать вьетнамских товарищей». Он тут же объявил решение командования группы СВС о моем переводе в его распоряжение. Задача группы была подготовить вьетнамских специалистов по ремонту средств связи. В эту группу, по моей просьбе, были зачислены рядовые А. Шатров, Е. Татаев, Е.Щеглов Майор А.И.Громов фактически был главный специалист по войскам связи в ДРВ. Участник Великой Отечественной войны. Выпускник Военной Академии связи, он решал все вопросы по организации, заказу техники и ремонту средств связи для всех зенитно-ракетных полков, а также по правильному ее распределению по военным частям.
На следующий день мы переехали в пригород Ханоя, небольшую советскую колонию Кимлен. В этом хорошо охраняемом городке проживали иностранцы. Большинство, конечно, из Советского Союза, но были также специалисты из Китая, Кореи, Чехословакии, несколько инженеров из ГДР и Югославии.
Городок насчитывал всего пять или шесть четырехэтажных зданий. Двухэтажная столовая. Небольшой магазин, волейбольная и баскетбольная площадки. Вся территория ограждена забором. Въезд, охраняемый полицией, оборудован шлагбаумом и контрольно-пропускным пунктом.
В группу вошли капитаны О.И.Бакулин, И.А.Рыбин, В.А.Вознесенский, Е.И.Ларионов, старший лейтенант В.И.Канюк и лейтенант А.И.Скреблюков. Кроме офицеров, к нам прикомандировали солдат А.Шатрова, Е.Татаева и Е.Щеглова. Помимо подготовки специалистов, на меня были возложены обязанности командира взвода прикомандированных солдат.
Солдаты и офицеры жили по два человека в комнате. У Александра Ивановича Громова был отдельный номер, и корпус у него был «командирский». Время на подготовку связистов-ремонтников определили три месяца.
Но для обучения необходимо было получить аппаратуру связи и произвести ее проверку. Для этого она должна быть изъята из автомобилей и полевых средств связи и переоборудована в стационарную! Работа сложнейшая. Если это делать в мирное время и в Союзе, то ее выполнили бы только представители завода-изготовителя. Из всех советских специалистов во Вьетнаме радиостанцию Р-824М знал только я, изучив в свое время в училище. Даже практического опыта у меня не было. Тем более учебной литературы. Все, что имел под рукой - технические документы на радиостанцию. Прибывшая техника для обучения курсантов, мягко говоря, была далеко не первой свежести. Дело в том, что после прибытия из СССР она длительное время содержалась в специальных хранилищах в горных лесах Китая или Вьетнама ничем не накрытая. Прежде чем радиостанцию демонтировать из автомобиля ЗиЛ-157, пришлось много потрудиться, чтобы привести ее в рабочее состояние. Вот и довелось все свои знания, полученные в училище, применить для выполнения сложной задачи.
Учебный центр представлял собой больше хозяйственный двор с временными постройками, окна завешены бамбуковыми циновками. Во дворе - солдатская полевая походная кухня и навесы для хранения автомобильных радиостанций. Курсанты проживали в соседнем военном городке. На удалении сотни метров - полуоткрытый солдатский туалет, с вечной очередью местных крестьян, ждущих натурального удобрения.
Работали по 12-14 часов в сутки. Приезжали рано утром, после завтрака в Кимлене, и поздно вечером возвращались обратно. Вместо обеда было чаепитие совместно с вьетнамскими переводчиками. В течение нескольких дней учебно-материальная база для подготовки специалистов связи была подготовлена.

Ханой, первое знакомство

В воскресенье всей группой в сопровождении переводчиков и двух охранников пошли знакомиться со столицей ДРВ г. Ханоем.
Название этого города состоит из двух слов: «ха» означает «реки», «ной» - «между». То есть столица Вьетнама – это город между двух рек. Легенду об его возникновении я рассказывал в начале своего повествования, повторяться не стану. Добавлю лишь, что невозможно сказать точно, в каком году был основан город Ханой. Известно, что первые поселения возникли здесь еще в V веке нашей эры. За прошедшие столетия как только не называли этот город! Каждый новый правитель давал ему новое имя. В центре Ханоя – озеро. Посреди него стоит пагода, построенная в честь… черепахи. Которая, по легенде, спасла независимость Вьетнама. Дело было так. В XV веке правителю Вьетнама никак не удавалось изгнать со своей земли китайцев. По легенде, накануне очередного военного похода из этого озера всплыла черепаха и протянула правителю меч, с которым тот должен был стать непобедимым. Поход был удачным, но во время парада по случаю победы, проходившего как раз возле озера, из него снова всплыла черепаха и потребовала свой меч обратно. С тех пор это озеро в центре Ханоя называют Хоанкием, или Озером Потерянного меча. Но все вьетнамцы говорят, что озеро все же надо называть «Возвращенного меча» Спасаясь от шума и суеты большого города, жители Ханоя часто приходят отдохнуть на берегу Черепашьего озера. Любопытно, что древняя легенда имела неожиданное продолжение в ХХ веке: как нам рассказывали, в 1960-м, из вод озера Хоанкием всплыла уже не сказочная, а настоящая живая черепаха, - диаметром больше метра! Она произвела фурор: в Ханое долго еще говорили, что древняя легенда о черепахе и мече вовсе не вымысел. Забальзамированное тело этой рептилии мы потом видели под стеклом в пагоде Черепахи на острове посреди озера.
Особую гордость вьетнамцев вызывает Храм Литературы. Этот столичный храм больше похож на монастырь или дворцовый сад. Некогда вьетнамские императоры лично экзаменовали студентов, задавая им каверзные вопросы на самые разные темы. Делать это они предпочитали на свежем воздухе. Храм построил вьетнамский император Ли Тханг Тонг еще в 1070 году. А через шесть лет он стал первым во Вьетнаме университетом. На стелах в Храме Литературы писали имена сдавших экзамены. За триста лет с XV по XVIII век их проводили сто шестнадцать раз. Эти стелы стоят на каменных черепахах – символах вечности. До французской колонизации Вьетнама, во время которой были уничтожены многие архитектурные памятники страны, их здесь было гораздо больше. Сюда приходят студенты помолиться перед экзаменом, чтобы им достался не очень придирчивый экзаменатор и не слишком трудный вопрос. Говорят, что отъявленные двоечники и прогульщики, чтобы сдать экзамен, должны помолиться у каждой из восьмидесяти двух стел! На середине Озера Возвращенного меча находится небольшой остров с пагодой посередине.
Как необычно: пагода на одном столбе, напоминающая символ чистоты – поднимающийся из воды цветок лотоса. Она простояла на единственной опоре–стволе дерева диаметром больше метра - девять веков до разрушения ее французами в 1954 году. Вьетнамцы пагоду восстановили, но уже на бетонном столбе...
Железнодорожно-автомобильный мост - один из трех через Красную реку в Ханое. Важнейшая транспортная артерия города. Во время Вьетнамской войны американцы бомбили Ханой, уничтожив множество мирных жителей. Одной из их главных целей был этот почти двухкилометровый мост, соединяющий берега Красной реки. Он был построен по проекту самого Эйфеля – архитектора знаменитой башни в Париже. После каждой из бомбардировок вьетнамцам чудом удавалось восстанавливать стратегический объект. Хотя и изрядно проржавевший, мост исправно служил и работал на победу. Отметил, что автомобилей в городе почти нет. Зато колоссальное количество мотоциклов, велосипедов и рикш: все они сигналят, поворачивают и перестраиваются в полном хаосе, не соблюдая никаких правил. Переходить дорогу даже по пешеходному переходу в Ханое – опасно для жизни. Каким образом все эти пешеходы и мотоциклисты постоянно не сталкиваются – загадка вьетнамской столицы.
Нашу группу постоянно сопровождают из несколько десятков ребят с возгласами: «Линсо, Линсо», что значит «советский!!». Взрослые относятся к нам очень дружелюбно. Тем не менее, охрана сдерживает их от общения.
Город очень зеленый, на улицах полным-полно маленьких частных магазинчиков, парикмахерских, мастерских и продавцов. В магазинах закупили все необходимое для проживания в гостинице и снова отправились в Кимлен.

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Воспоминания и творчество. Оглавление.

Наверх




Новости | Об организации | Незабываемый Вьетнам | Поиск соратников | Старые фотографии | Воспоминания и творчество | Форум

Copyright © "Нят-Нам.ру", 2007.